?

Log in

Стены Древнего Рима, как в современном мире, часто покрывали различные надписи и "народное творчество". Многие из сохранившихся граффити представляют интерес в качестве источника информации о повседневной жизни и заботах людей.

Если отталкиваться гипотезы эксперта по классической античности Ребекки Бенефил (Rebecca Benefiel), что для римлян всех классов каждая стена была в каком-то смысле одновременно форумом, ЖЖ и ICQ, древние граффити становятся много интереснее и понятнее.

Содержание надписей могло быть каким угодно и варьироваться от всем знакомых заверений в любви и изощрённых ругательств до досок объявлений и вполне любопытных философских пассажей. Ниже некоторые примеры граффити из Помпей.
У «Ворот Везувия»: «Маркус любит Спендузу»;
Атриум у дома Пинария: «Если кто-то не верит в Венеру, им определённо следует поглядеть на мою подругу»;
Дом Капрасия Примуса: «Никогда не пожелала бы продать своего мужа, даже за всё золото мира!»;
Коридор в театре: «Мете, рабыня Коминии из Ателлы, любит Кресуса. Пусть Венера, покровительница Помпей, будет благосклонна к ним обоим, и пусть жизнь их будет в гармонии»;
Улица Театров: «Из моего магазина пропал медный горшок. Любому, кто его возвратит, я пожертвую 65 сестерицев. Ещё 20 он получит, ежели предоставит информацию об укравшем»;
Фасад дома Центенария: «Однажды ты умираешь и становишься просто ничем»;
У двери дома Геркулеса и Нессуса: «Запомни: пока ты жив, ненавистная смерть надвигается».

Относительная анонимность, уравнивающая всех в правах, давала свободу первичным порывам, сохранившимся почти неизменными и до наших дней.
К примеру, хрестоматийное «Здесь были Вася и Саша», две тысячи лет назад имело вид «Мы, два добрых человека, друзья навеки, посещали это место. Если вам нужны имена наши, то знайте – они Гай и Аул».
Или высказывание «Я удивлен! О, стена! Только потому не пала ты в руинах, что разгоняла скуку всех писателей твоих» - явное обвинение "участников форума" во флуде.

Из других любопытных находок Бенфил в Помпеях – «приватный чат». Это сообщения романтического толка, которыми довольно долго обменивались мужчина (под «ником» Secundus или «второй») и женщина (Prima, «первая»). Они, по всей видимости, жили в разных концах квартала и то ли хотели соблюсти тайну, то ли просто наслаждались такого рода игрой.

Граффити для граждан древней Италии были одним из продуктивных способов обмена информацией. С помощью надписей и рисунков проводили предвыборные компании, делились новостями и сплетнями, рекламировали свои лавки, развлекательные заведения, «пиарили» гладиаторов и артистов, высмеивали власть и даже знакомились.

В истории Древнего Рима имеется полулегендарная фигура гурмана и чревоугодника Марка Габия Апиция. Сенека пишет, что Апиций растратил на кулинарные диковинки всё своё состояние, а когда у него осталась сумма, которой хватало лишь на обычную пищу, он принял яд.
Считалось, что Апиций обогатил древнеримское кулинарное искусство многими новыми изобретениями. Под именем Апиция во время заката империи стала распространяться книга в десяти частях о приготовлении дорогих блюд.
Энтузиасты адаптировали некоторые рецепты из этой кулинарной книги под современное использование.
Эскалопы под маринадом
1 кг. свиных эскалопов.
Для маринада : 1/2 чашки красного вина; 1/2 чашки куриного бульона; 2 ч. л. яблочного уксуса; 1/2 ч. л. молотого перца; 1/2 ч. л. кумина.
Мариновать эскалопы в винном маринаде в течение 4 часов, переворачивая время от времени. Затем обжаривать на сливочном или оливковом масле, доведя до готовности.
Свинина под сладким соусом
1-1,5 кг. жареной свинины.
Для соуса : 1/2 ч. л. молотого перца; 2 ч. л. семени сельдерея; 1/2 ч. л. кумина; щепотка семени фенхеля; 1/2 ч. л. розмарина или руты; 1 чашка мясного бульона; 1/4 чашки красного вина; 1/4 чашки сладкого вина из изюма или мускателя; мука.
Перетереть в ступе перец, семя сельдерея, кумин, семя фенхеля и розмарин. Смешать с бульоном, красным вином и сладким вином. Довести до кипения, для густоты добавить муку. Полить жареное мясо и подавать.
Другой способ : за час до готовности полить мясо соусом. Перед подачей на стол добавить для густоты муку.

Мясо, тушенное в винно-яичном соусе
1/2 ч. л. грубо молотого перца; 1 ч. л. семени сельдерея (или любистока); щепотка тмина; веточка мяты; 1 ч. л. нарда (или лавровых листьев); 1 сырой желток; 1 ч. л. меда; 1/4 чашки сладкого белого вина; 1 ч. л. белого винного уксуса или яблочного уксуса; 2 ч. л. мясного бульона; 2 ч. л. оливкового или сливочного масла; небольшой пучок шнитт-лука и чабера; мука.
Перетереть перец, семя сельдерея (или любисток), тмин, мяту, лавровые листья или нард. Смешать с яичным желтком, сладким белым вином, уксусом, бульоном, оливковым или сливочным маслом. Добавить пучок чабера и шнитт-лука, завязанный в марлю. За полчаса до готовности добавить к мясу. Как приготовится, вынуть пучок зелени и подавать.

Фаршированные сардины
10 свежих сардин.
Для начинки : ⅛ ч. л. кумина; 11/2 ч. л. мяты; 1/4 чашки тщательно нарубленного миндаля или других орехов; 2 ч. л. меда; 1/2 чашки рыбного соуса.
Разрезать сардины вдоль спины, вытащить хребет и внутренности. Начинка : смешать специи и орехи, связать медом. Наполнить сардины и завернуть в фольгу. Варить в воде на медленном огне в закрытой посуде в течение 30 минут. Подавать с рыбным соусом.

Рыба с изюмом и вином
200 г отварного тунца, сардин.
Для соуса : 1/4 чашки темного изюма; щепотка молотого перца; 1/2 ч. л. семени сельдерея (или любистока); 1/2 ч. л. орегана; 2 ч. л. нарезанного лука; 1/2 чашки белого вина; 1 чашка рыбного бульона; 2 ст. л. оливкового масла; мука.
Соус : перетереть в ступе перец, семя сельдерея и ореган, добавить лук, вино, рыбный бульон и оливковое масло. Перелить соус в кастрюлю, довести до кипения и 20 минут готовить на медленном огне. Затем положить отварную рыбу, дать несколько минут покипеть, добавить для густоты муку.

Рыбное филе с пореем и кориандром
800 г свежего рыбного филе; 1 чашка рыбного бульона; 1 чашка выпаренного белого вина; 1 ст. л. оливкового масла; 1 чашка нарезанного порея; 1 ч. л. кориандра; 1/2 ч. л. молотого перца; 1/2 ч. л. семени сельдерея (или любистока); 1/2 ч. л. орегана; 2 сырых желтка.
Нарезать рыбу мелкими кусочками и положить в кастрюлю. Добавить бульон, вино, масло. Довести до кипения и варить на медленном огне. Тем временем перетереть перец, кориандр, семя сельдерея и ореган. Приправить блюдо. Добавить для густоты желтки. Готовить еще 10 минут. Посыпать перцем.

Декоративные растения, которые римляне выращивали в своих садах, хорошо нам известны благодаря литературным источникам (особенно по «Естественной истории» Плиния Старшего), произведениям изобразительного искусства (фрескам в богатых домах), а так же по палеоботаническим археологическим находкам.
Древнеримские сады не располагали современным многообразием сортов и видов растений, кроме того искусственное скрещивание видов еще не было распространено, поэтому виллы преимущественно украшали полевыми и луговыми цветами. Для создания ярких цветовых композиций древние садовники использовали в основном ирис, гиацинт, нарцисс и лилейные. Так же в изобилии сажали розмарин, фиалки, вербену, мирт и особенно олеандр.
Созданием и поддержанием искусных композиций в древнеримских садах нередко занимались особые мастера ars topiaria (досл. «садоводческое искусство»). Такие специалисты умели придавать кустам самые необычные формы, создавая игру цветовых оттенков главным образом вечнозеленых растений — лавра, самшита и т. д. Самыми распространенными деревьями были кипарисы, платаны и сосны, а после того, как полководец и знаменитый гастроном Лукулл привез с Востока, стали очень популярны красиво цветущие вишни, яблони и груши. В тенистых местах сажали папортники, которые так же использовались для украшения искусственных гротов.
Вода была непременным элементом сада и обыгрывалась самыми разными способами. Фонтаны и ниши с разноцветной мозаикой украшали открытые места, в «чаще» садов устраивались гроты, вдоль лужаек конструировались искусственные каналы. Этим каналам часто давали вычурные имена рек и проливов, например, «Эврип» или даже «Нил».

Как и все жители больших городов, римляне постоянно были в движении и куда-то торопились. Стремление сэкономить время приводило к регулярным перекусам на ходу в «забегаловках». Кроме того, простым людям из низших сословий (рабы, вольноотпущенные, матросы, носильщики, ремесленники, подёнщики, а по представлению Ювенала, также бандиты, воры, беглые рабы, палачи и гробовщики) могло доставлять неудобство готовить в своих тесных жилищах. Нет ничего удивительного в том, что в Риме были распространены своего рода фастфуд-кафе с возможностью брать еду «на вынос». Такие заведения назывались термополиями (от др.-греч. thermos – «теплый» и polio «продавать»). Их планировка была задумана для быстрого обслуживания.

Термополий выходил на улицу прилавком, сделанным из дешевого мрамора. Прямо в него были встроены большие металлические котлы со снедью, под которыми разжигался огонь.
Еда здесь подавалась самая простая – похлебка, оливки, вареные бобы. Кстати, последние были традиционной пищей небогатых римлян, так как восполняли недостаток белка в организме, в то время как мясо таким людям было практически недоступно. Мясо для тех, кто мог его себе позволить, готовили на вертеле в небольшом очаге.
Помимо такого прилавка для торговли «на вынос», для тех, кто хотел поесть не спеша, был тут и небольшой зал, обставленный минимумом необходимой мебели. По стенам для пущего разжигания аппетита были развешены колбасы и сыры. Иногда в термополии имелся внутренний дворик, он же кухонный садик, – виридарий. Такая же планировка была и у древнеримских постоялых дворов – каупон. С той только разницей, что там еще были комнаты для отдыха.

Закусочные и бары служили не только для приёма пищи, но и для общения и развлечения, практиковались игра в кости, выступления танцоров или певцов. Многие римляне были постоянными посетителями своих любимых заведений. Хозяева «рекламировали» также свои заведения стихами и фресками у входа в заведение или также гарантировали твёрдые цены.
Бары и закусочные наполнялись скорее к вечеру и до ночи были открыты, многие были открыты и днём, особенно находившиеся вблизи терм (в имперский период — также и в термах) или других мест массового увеселения.

Древние писатели считали, что в пословицах и баснях выражалось то, что сейчас называют народной мудростью. Научные работы, посвященные этому виду сочинений, так же указывают на ценность их в качестве источника сведений о представлениях простых людей и особенно самых незащищенных членов общества - бедняков и рабов.
Единственное, что давало силы бедным в отношениях со знатью и богачами - это понимание взаимной полезности. Отношения патрона с клиентом строились именно на этом принципе симбиоза: у каждой стороны было то, что нужно другой. Богатые получали от бедных прибыль и почтительность, а бедные - помощь богатых в тяжелых обстоятельствах, поскольку у последних имелись для этого деньги и возможности. Вот басня "Лев и мышь", в которой эта ситуация объясняется с точки зрения бедняка:
Лев собирался пойманную съесть мышку,
Но та, воришка, близкий свой конец чуя,
С такою обращается мольбой к зверю:
«Охотой на оленей и быков тучных
Тебе, о лев, пристало утолять голод;
А моего ты даже на губах вкуса
Не ощутишь. Ах, пощади меня лучше.
Мала я, но воздать тебе добром в силах».
Лев, рассмеявшись, отпустил ее с миром.
А вскоре лев к охотникам попал в петли
И, оступившись, был опутан весь сетью.
(Уж он не чаял выйти из беды целым.)
Тогда скользнула мышка из своей норки,
Перекусила зубками узлы петель
И выпустила льва на белый свет снова,
Достойной за пощаду отплатив платой.
(Значенье басни ясно для людей умных:
Будь беднякам защитником и сам верь им,
Ведь даже льва от гибели спасла мышка.)
(Бабирий, Басни, 107)
В действительности же, как обычно, всё оказывалось в руках богатых. Клиенты могли напомнить о своем моральном праве получить помощь, но реальной возможности её требовать и торговаться не имели. Бедняги не могли с уверенностью полагаться на покровительство своих патронов. Басни и пословицы учили бедняка, что надеяться на снисхождение сильных мира сего бесполезно. Примером служит басня "Волк и ягненок":
Ягненка, что отстал от своего стада,
Увидел волк, но брать его не стал силой,
А начал благовидный измышлять повод:
«Не ты ли год назад меня бранил, дерзкий?» —
«Никак не я: я нынешним рожден летом».
«Не ты ли зелень на моих полях щиплешь?» —
«Ах, нет, ведь слишком мал я, чтобы есть зелень».
«Не пил ли ты из моего ручья воду?» —
«Нет: я лишь материнское сосу вымя».
Тут волк без дальних слов его схватил в зубы:
«Не голодать же мне из-за того только,
Что у тебя на все готов ответ ловкий!»
(Бабирий, Басни, 89)
Лучше всего было вообще не вступать в противостояние с богатыми, как в басне "Дуб и тростник":
В горах свирепый ветер вырвал дуб с корнем
И бросил в реку. Потащил поток пенный
Огромный ствол, что всех людских племен старше.
Рос по обоим берегам реки быстрой
Густой тростник, спокойною вспоен влагой.
И дуб дивился, почему тростник этот
И слаб и мал, а устоял в такой буре,
Которая и мощные дубы валит?
Тростник разумно молвил: «В этом нет дива:
Ведь ты боролся с бурею и пал в битве,
А нам дано безропотно клонить стебли,
Едва нас самый легкий ветерок тронет».
(Так говорил тростник. И вот урок басни:
Ты не перечь, а лучше уступай сильным.)
(Бабирий, Басни, 36)
Хотя зажиточные люди и их власть вызывали у бедняков неприязнь, все понимали значение богатства. Простолюдины знали, что деньги дают власть, но несут в себе и риски. Неимущим жилось нелегко, но соблазн богатства их пугал. Ведь жадность не доводила до добра. Многие басни демонстрируют распространенное мнение, что обеспеченность достигается предательством, воровством и другими неправедными средствами.
При всем этом бедняки не подвергали сомнению существовавшее общественное устройство. В народном творчестве часто выражалось понимание иерархии. Примером служит басня "Галка и орел":
Орел, барана жирного схватив в стаде,
Унес его в гнездо, своим птенцам в пищу.
Хотела галка то же, что и он, сделать,
Но чуть слетев, запуталась в шерсти овчей.
«По совести наказана моя глупость —
Орлам могучим мне ли подражать, галке?»
(Бабирий, Басни, 137)

Картинки по запросу juan martin jimenez
Чтение из Гомера, Лоуренс Альма-Тадема

Одежда римских женщин

Высокопоставленные римские женщины часто изображались в традиционной столе (stola) – похожем на сарафан платье с V-образным вырезом у шеи, женским эквивалентом мужской тоги и стандартной одежде римской горожанки времен Республики. Однако, к началу эпохи Империи стола уже не была повседневной одеждой, хотя ее ношение могло придать дополнительный налет благочестивой респектабельности. Уже начиная с I века до н.э. богатые римлянки заменили столу длинной с разрезными рукавами туникой и паллой (накидкой). Это было окутывающее одеяние: туника имела широкие, длиной до локтя, рукава и высокую линию шеи, а обширные складки паллы сложным образом драпировались вокруг тела и накидывались на голову, когда женщина выходила на улицу. Такое одеяние четко отличало римских женщин свободного сословия от женщин более низких социальных классов, которые носили более легкие и не стеснявшие движения не подпоясанные туники.
Хотя общая форма женское одежды оставалась неизменной веками, римские женщины находили пути подчеркнуть и свой статус, и свое чувство стиля.
Одеждам была доступна богатая палитра цветов от небесно-голубого (aer), морского (unda), темного-зеленого (paphiae myrti) и аметистового (purpurae amethysti) до шафраново-желтого (croceus), бледно-розового (albentas rosae), темно-серого (pullus) и каштаново-коричневого (glandes) – все эти цвета были перечислены Овидием среди тех, что украшают девичью фигуру. И наоборот, выбор некоторых цветов, таких как вишнево-красный (cerasinus) и зелено-желтый (galbinus), считался вульгарным. Палла могла быть окрашена, чтобы соответствовать тунике под ней, также были популярны рисунки и полосы по кайме с дополнительными оттенками.


"Безмятежность", Джон Уильям Годвард.

Крашеные и инструктированные драгоценными камнями сандалии (soleae) и ботинки (calcei) так же помогали женщинам высшего класса чувствовать свое превосходство перед менее удачливыми представительницами низших и средних сословий. Веера, изготовленные из пергамента или павлиньих перьев и с ручками из слоновой кости, зонтики от солнца, свободно свисающие с кисти, пояса с высокой талией, изготовленные из крученого шнура контрастного цвета по отношению к тунике – все эти аксессуары завершали гардероб богатой римской женщины.


"Галло-римские женщины", Лоуренс Альма-Тадема

Стоимость привозного материала и краски, необходимой для изготовления такой одежды, была поистине астрономической. Хотя некоторые римские комментаторы утверждали, что дорого наряженная женщина является хорошей демонстрацией общественного положения ее мужа, раздавались также и голоса неодобрения по поводу слишком бросавшихся в глаза затрат. Люди сознавали, что эти женщины, избегая домотканых материй из шерсти и льна, взамен требовали шелк – материал, который приходилось за огромные деньги доставлять из Китая. Особое осуждение заслужил косский шелк, тончайший, прозрачный материал, который ткали на острове Кос. Он был, по-видимому, предметом общего увлечения среди римских женщин высшего класса и вызывал неодобрение тех, кто считал прозрачную ткань приемлемой только для проституток и распущенных женщин. Вполне возможно, именно такое платье послужило причиной одного из конфликтов между Августом и его дочерью Юлией, описанных в произведении Макробия «Saturnalia».
Август был оскорблен, когда однажды  Юлия вышла в его присутствии в непристойном одеянии. На следующий день она пришла в скромном платье, со строгим выражением лица, и обняла отца, который обрадовался проявлению уважения и внешних приличий. «Эта платье, - заметил он, - гораздо больше подходит дочери Августа». У Юлии был наготове ответ: «Да, сегодня я одета, чтобы встретиться с глазами отца – а вчера одежда была для моего мужа».

Картинки по запросу john william godward paintings
"Отдых", Джон Уильям Годвард.
В Остии, в сохранившихся общественных термах, имеется комната «Семь мудрецов», названная так по росписям на стенах. Эти росписи представляют собой юмористические картинки с ироническими подписями к ним и позволяют составить некоторое представление о типичной древнеримской публике, посещающей общественные бани и уборные. Замечу, что и те, и другие выполняли, помимо своей прямой функции, еще и функцию социальную. Посетители в них сидели рядом и общались на самые разные темы.
Так вот, в упомянутой комнате терм изображаются семь мудрецов, но в довольно нетрадиционной стилистике. Семь мудрецов (особо чтимые древнегреческие политики и общественные деятели) пользовались большим уважением среди римской элиты: их бюсты и изречения украшали богатые дома. Но на рисунках в банных уборных изрекаются истины довольно непристойного содержания: мудрецы, изображенные на стенах сидящими в общественном туалете, подражают знаменитым высказываниям весьма живописным и вульгарным языком.

Несколько примеров ниже (утонченным натурам посвящается):

VT BENE CACARET VENTREM PALPAVIT SOLON - Солон тер свой живот, чтобы хорошо какать.



DVRVM CACANTES MONVIT VT NITANT THALES - Фалес рекомендовал поднатужиться тем, кому трудно какается.




VISSIRE TACITE CHILON DOCVIT SVBDOLVS - Хитроумный Хилон учил как пукать незаметно.



Хотя элементарное образование было доступно и простолюдинам (как видим на примере изречений семи мудрецов, которые распространились в народе и приобрели характер популярной философии), насмешка над «утонченным» образованием элиты явно находила отклик в сердцах простых людей.

Хлеб в Древнем Риме.

Все слышали выражение "Хлеба и зрелищ!", однако, если о древнеримских шоу рассказывается много, то хлеб несколько обделен вниманием. Вроде бы хлеб и хлеб, что тут особенного. Между тем, хлеб в том или ином виде являлся основным продуктом питания древних римлян и составлял «опору жизни» для всех народов Средиземноморья.

Большие римские дома располагали собственными хлебопекарнями, но большая часть жителей города покупала готовый хлеб в многочисленных общественных булочных, радом с которыми обычно и мельница, приводившаяся в движение осликами или рабами.
Стандартные буханки делались очень плоскими и небольшого размера. Беднота довольствовалась самым дешевым хлебом из грубой муки с большим количеством отрубей (panis surdudus) – тем самым, который теперь считается самым полезным! Улучшенный хлеб из  муки более высокого качества  - panis secundus - предназначался для более разборчивых покупателей. Наконец, самым дорогим, доступным только для состоятельных граждан, являлся хлеб из белой пшеничной муки тонкого помола со сладковатым привкусом – panis siligincus. В пекарне можно было получить «пиценский» хлеб, который представлял собой тонкое печенье, или нечто вроде бублика - libae.
К праздничным дням в булочных появлялась и более замысловатая выпечка из теста, сладкие пироги и запеканки, приготовленные с использованием меда и фруктов.

Один из рецептов, приведенных Марком Порцием Катоном:
"Пирог для жертвоприношения делай таким образом: 2 фунта творогу [римский фунт=327граммов] хорошенько разотри в кадушке. Хорошенько растерши, положи туда фунт муки из siligo [сорт пшеницы] или, если хочешь, чтобы тесто было нежнее, то полфунта белой муки лучшего качества и хорошенько перемешай ее с творогом. Положи туда одно яйцо и хорошенько перемешай все вместе. Сделай из этого хлеб, положи его на лавровые листья и пеки потихоньку на горячем очаге под глиняной крышкой".

Сладкую запеканку предлагалось готовить так же, только к тесту нужно было "подбавить 1/4 фунта меду".
Стандартными дополнениями к хлебу служили вино, лук и чеснок, фрукты и сухофрукты, оливковое масло и оливки, а также сыр. Сыры на Апеннинском полуострове умели делать с незапамятных времен, самыми распространенными были козий и овечий. Стоили они недорого и были по карману даже беднякам.

Похожее изображение
Существует одна драматичная легенда, ставшая особенно популярной среди римлян в свете трех войн с Карфагеном. Легенда сия дает сказочное объяснение вражде двух народов: римлян и финикийцев. Этот миф нашел отражение в поэме Вергилия «Энеида». Разумеется, поэт описал и божественное вмешательство в ход событий.
Во время морских скитаний корабли Энея* пристали к берегам близ Карфагена, где герой познакомился с царицей Дидоной. Купидон, по просьбе Венеры, пустил свою стрелу прямо в сердце Дидоны, и она влюбилась в Энея. В обществе царицы троянский герой предавался развлечениям и совсем забыл о нуждах своего народа и о том, что должен основать собственное царство согласно пророчеству. Так прошел год, однако Юпитер не желал слияния спасенных им троянцев с тирийцами и укрепления одного лишь Карфагена. Верховный бог послал Меркурия, чтобы тот напомнил Энею о долге перед своим народом и о предначертанном ему великом будущем. Влюблённый Эней страдает, так как не может ни остаться с возлюбленной, ни взять её с собой — по предначертанию судьбы в Лации он должен жениться на Лавинии, чтобы новая династия положила в будущем основание Риму. Чтобы избежать гнева и возможной мести Дидоны, Эней отплыл ночью. Покинутая царица, видя паруса на горизонте, в ярости велит приготовить погребальный костер и сложить в него все вещи, связанные с Энеем, но затем бросается в огонь сама, проклиная троянского вождя и завещая своему народу вечную вражду с троянцами:
«Вы же, тирийцы, и род, и потомков его ненавидеть
Вечно должны: моему приношеньем праху да будет
Ненависть. Пусть ни союз, ни любовь не связует народы!»


Этот миф получил распространение во время Пунических войн и использовался в качестве своеобразной пропаганды полного и окончательного уничтожения Карфагена.

Сюжет, кстати, неоднократно использовался в изобразительном искусстве. Пара примеров ниже.

Картинки по запросу дидона
Встреча Дидоны и Энея. Натаниел Данс Холланд.

Картинки по запросу Смерть Дидоны.  Тьеполо
Смерть Дидоны. Картина Дж. Б. Тьеполо.

*Римляне были убеждены, что происходят от потомков троянцев, спасшихся с Энеем.
Согласно легенде, троянский герой Эней смог покинуть Трою перед ее взятием и после долгих морских скитаний осел в Лации.
Плутарх рассказывает нам один из не слишком популярных мифов своего времени, связанных с основанием Рима троянцами:
«…после взятия Трои немногочисленные беглецы, которым удалось сесть на корабли, ветром были прибиты к берегу Этрурии и стали на якорь подле устья реки Тибр. Женщины с большим трудом переносили плавание и очень страдали, и вот некая Рома, по-видимому, превосходившая прочих и знатностью рода и разумом, подала подругам мысль сжечь корабли. Так они и сделали; сначала мужья гневались, но потом волей-неволей смирились и обосновались близ Паллантия, а когда вскоре все сложилось лучше, чем они ожидали, — почва оказалась плодородной, соседи приняли их дружелюбно, — они почтили Рому всевозможными знаками уважения и, между прочим, назвали ее именем город, воздвигнутый благодаря ей. Говорят, что с той поры у женщин вошло в обычай целовать в губы родственников и мужей, потому что, предав корабли огню, именно так целовали и ласкали они своих мужей, умоляя их сменить гнев на милость.»
Самой достоверной считалась легенда о том,  что сын Энея, Асканий, основал город Альба Лонга, и с тех пор в Альбе правили потомки Энея, от которых и произошли близнецы Ромул и Рем. Римляне всегда считали Альбу Лонгу некоей мифической прародиной.